Питер Линдберг — гениальный фотограф, сделавший неретушированные снимки своим фирменным знаком (будь то кадр с пустынной электровышкой в индустриальном немецком Дуйсбурге или лицо модели, кажущееся лишённым макияжа и подобных ухищрений), рассказал обозревателю The Guardian о своей работе, супермоделях, творческом видении и жизненном пути.
Особый взгляд на фотографию
Осенью 2016 года в Роттердаме открывается выставка работ Питера Линдберга «Другой взгляд на фэшн-фотографию». Этот город с его туманами, нависающими над бесконечными доками, представляется наиболее подходящим местом для встречи с мастером.
По заказу немецкого Vogue Линдберг снимает 32-летнюю модель Лару Стоун на одном из полузаброшенных складов. Фотосессия приурочена к предстоящей выставке. Вместе с куратором шоу Тьерри-Максимом Лориотом фотограф обрабатывает снимки в музейном комплексе Кюнстхал, творении архитектора Рема Колхаса.
«Я вижу в нём больше, чем просто художника, — говорит Лориот. – У него очень сильные сюжеты. Взглянув на снимок, вы сразу можете сказать, что это фото Линдберга, по его неподвластным времени портретам без укладки и макияжа. Такие кадры никогда не устаревают».
Линдберг делает то, что делает, и он счастлив до тех пор, пока его работы не пытаются редактировать. Похожий на медвежонка в очках, сползающих на кончик носа, он показывает несколько фотографий Стоун. Кто-то предположил, что её нос слегка красноват. В отличие от большинства работ, это фото Питера выполнено в цвете. Лара со спутанными растрёпанными волосами смотрит со снимка прямо на зрителя и выглядит сильно, женственно, немного помято — и да, её нос немного розовый. «Она абсолютно фантастична без обработки… Это та же энергетика, что и у Кейт Мосс, — говорит Линдберг, качая головой. — Кого волнует её красный нос? Разве вы не видите, сколько силы и поэтичности в том, чтобы не быть совершенной?» Журналам приходится подписывать контракт, в котором указано, что фото не будут подвергнуты обработке в дальнейшем. «Иначе, — объясняет Питер, — они это сделают: косметические компании всем промыли мозги. Я ничего не ретуширую. «О, но она же выглядит усталой!», – говорят мне. – И что с того? Усталой и прекрасной!».
Разумеется, этот подход срабатывает, когда человек очень красив. Не стоит забывать, что Линдберг ещё и является легендарным создателем феномена супермоделей. Он называет ставшую всемирно известной обложку британского Vogue 1990 года с Линдой Евангелистой, Кристи Тарлингтон, Татьяной Патиц, Наоми Кэмпбелл и Синди Кроуфорд «свидетельством о рождении супермоделей».
«Никогда не думал, что она станет частью истории, — утверждает фотограф. – Ни единого мгновения. Я практически ничего не делал, ни капли. Всё сложилось очень естественно, без усилий. Вы не чувствуете, что меняете мир. Это чистая интуиция».
Двумя годами ранее Линдберг фотографировал группу новых лиц, включая Линду Евангелисту, Кристи Тарлингтон и Татьяну Патиц, для сюжета в американском Vogue. Снимки девушек в простых белых рубашках на ветреном берегу кардинально отличались от эффектных гламурных образов моделей с пышными причёсками, заполнявших страницы журнала в то время, и не впечатлили тогдашнего главного редактора Грэйс Мирабеллу. «Она выкинула фотографии в мусорную корзину», — говорит Линдберг.
К счастью для него, Мирабелла вскоре была уволена, и в августе 1988 года на её место заступила Анна Винтур, предложившая Питеру снять для неё первую обложку. Это ознаменовало собой полное изменение журнала, как и курса в моде в целом. Винтур выбрала фото израильской модели Микаэлы Берку, сделанное Линдбергом: длинные вьющиеся волосы девушки развеваются на ветру, она смеётся, глаза прищурены от солнца (если здесь и используется косметика, её количество минимально), между украшенным драгоценностями топом от Кристиана Лакруа и джинсами виден неприкрытый живот.
«Я не выношу тип женщин, чьи фото появляются в журналах благодаря поддержке богатых мужей, — говорит фотограф с содроганием, описывая годы до прихода Анны Винтур. – Знаете, меня никогда не впечатляло, если кто-то приходил с сумочкой из крокодиловой кожи».
Учитывая огромное количество знаменитостей, которых фотографировал Питер Линдберг (от Шарлотты Рэмплинг до Кита Ричардса), поражает, насколько мастерски ему удаётся обходить всё возрастающие требования агентов к ретуши или ограничения до получаса времени работы со звездой. «Я говорю: почему бы вам не заткнуться и не пойти подальше? Причём делаю это в точности так, как они произносят «Благодарю вас!»», — смеётся он, и фотографу невозможно не поверить.
В этом подходе кроется всё очарование Линдберга: у него есть собственное видение, он не идёт на уступки, а следует своим путём, но обязательно с улыбкой.
71-летний Линдберг провёл множество выставок. Нынешняя обещает быть интересной для нового поколения, и не в последнюю очередь потому, что посвящена супермоделям. «Обычно я не использую фотографии моделей в подобных случаях: в них слишком много коммерции. Но здесь столько истории, что я решил вновь вернуться к ним».
Хотя его снимки по большей части заказываются и выполняются для модных журналов, Линдберг использует одежду скорее в качестве реквизита, нежели как центральный элемент фото. «Я даже не спрашиваю, какой наряд я снимаю», — говорит он. Доход от публикации фэшн-стори (а в итальянском Vogue таким сюжетам отводится не менее 20 страниц) получают рекламодатели. Как себя ощущает Питер, зная, что его фотографии используются для продажи одежды? «Меня не волнует, что они продвигают, пока это согласуется с картиной, которую я хочу передать, — пожимает плечами он. – И, должен сказать, доход — вовсе не тот критерий, который меня интересует».
Истоки творчества
Линдберг родился в 1944 году в польском городе Лешно, в то время входившем в состав Германии. Когда ему было два месяца, вся семья бежала, спасаясь от наступающих русских войск. «Мне известно, что я, мать, бабушка, сестра и брат проделали путь в 2500 км на запряжённой лошадью двухколёсной платформе. Это ли не невероятно? В войну! Мы проехали Берлин и остановились на юге Германии, в Альпах».
Линдберг был младшим из троих детей. Его отца ранили в начале военных действий. «Снайпер стрелял в него, но промахнулся». Возможно, это спасло ему жизнь, поскольку он проработал в бараках оставшуюся часть войны. Вернувшись домой, устроился продавцом на кондитерскую фабрику, и семья осела в Дуйсбурге, центре местного сталелитейного производства.
«У нас не было денег. Мы впятером жили в трёх маленьких комнатушках. А теперь, заходя в свою квартиру, я вижу огромный холл и просторные залы с высокими потолками!» — вспоминает фотограф.
Родители Линдберга всю жизнь прожили в семейном доме. «Дуйсбург был самой ужасной индустриальной депрессивной частью Германии. Но было здорово. Мы ничего не имели, но я ничего и не потерял, так что все замечательно».
В 14 лет Питер окончил школу и занялся оформлением витрин в местном подразделении универсального магазина Karstadt. В восемнадцать — перебрался в Швейцарию, чтобы избежать воинской службы в Германии, а затем в Берлин, где снова устроился на работу в Karstadt. Всё это было задолго до того, как Линдберг начал рассматривать другие возможности. «Это время было поистине захватывающим, — говорит он. – Я никогда не видел выставок, художественных альбомов, не слушал музыку — ничего подобного. Даже раньше не был в музее! Я, подобно сухой губке, впитывал всё».
Он начал учиться в Академии художеств, но вскоре решил повторить путь Ван Гога, своего тогдашнего кумира, и переехал в Арль. По утрам Линдберг работал на ферме, а днём рисовал. Свои произведения он продавал на рынках, чтобы заработать немного денег. Через восемь месяцев художник, как и положено истинному битнику, отправился автостопом исследовать Европу и Северную Африку. В конце концов он опять оказался в Германии.
«Мне было около двадцати, — говорит Линдберг. — Я был абсолютно вне общества: курил траву, спал на улице. Два года в дороге — большой срок. У меня было время подумать. Из путешествия я вернулся другим человеком».
Фотографию для себя Линдберг открыл случайно. «У брата родились чудесные детки в то время, когда у меня ещё не было своих, и мне почему-то захотелось их пофотографировать. Я как раз обзавёлся своей первой камерой. В малышах есть нечто совершенно непознаваемое. Так я и научился».
Утвердившись в Германии (в 1973 году открылась его студия в Дюссельдорфе, затем была снята рекламная кампания для Volkswagen Golf и проведена первая фэшн-съёмка для известного журнала Stern в 1978 году), художник перебрался в Париж, где и живёт до сих пор. У Питера четверо детей — все мальчики; его жена — фотограф Петра Седлачек, начинавшая карьеру в качестве ассистента Линдберга.
Фотограф сегодня
Подобно работам Стивена Мейзела, Брюса Вебера и Дэвида Симса, фото Линдберга по-прежнему востребованы: редкий выпуск итальянского Vogue обходится без его модных сюжетов. И хотя фотограф говорит, что эпоха супермоделей закончилась, он снова и снова использует те же лица. Его нынешняя фаворитка — Лара Стоун, так же как и Мариякарла Босконо, Кейт Мосс и Кристен Макменами.
Он подобен хореографу, работающему со своими танцорами, и смысл тут не в постоянном поиске нового, а в выстраивании отношений и создании стиля, выходящего за пределы моды.
Линдберг показывает фото, использованное в прошлом году в рекламной кампании аромата Eternity от Calvin Klein. «Это Марк Вандерлоо и Кристи Тарлингтон, очень простые — пара, смотрящая в камеру. Cнимок сделан 25 лет назад. Его использовали снова, но никто даже не понял. Фото выглядит так, будто сделано вчера, и это просто замечательно. Если ты ничего не обрабатываешь, что может устареть? — улыбается Питер. – Ничего!». И это действительно так.
Видео: Работа Питера Линдберга над календарём Pirelli 2017
В архиве Питера Линдберга множество рекламных кампаний. Его фотографии, напоминающие кадры киносъёмки, ценят за особую реалистичность. Как и в начале творческого пути, фотограф предпочитает чёрно-белые снимки, составляющие более шестидесяти процентов его работ. Выставка мастера «Другой взгляд на фэшн-фотографию» пройдёт в Роттердамском музее Кюнстхал с 10 сентября 2016 года по 12 февраля 2017-го.
